Стихи 2024

1983-1985 ,1989-1999, 2010-2012, 2013, 2014, 2015, 2016, 2017, 2018 , 2019, 2020, 2021, 2022, 2023

***

завершается круг, где был начат: зимой
на электросанях да в упряжке оленьей
опускается с неба в велюре, земной,
добрый дедушка (не сомневайтесь – не ленин)

дед себя достаёт из широких саней,
прибаутки с подарками дарит умело,
чтоб в реальность души его верить, верней –
в содержанье и форму астрального тела

как и встарь, ежегодно, к концу декабря
снова годности срок ожидаемо вышел:
с кораблей валят крысы – и это не зря,
покидают компьютеры верные мыши

всё перейдено вновь – рубикон ли, межа ль,
год, иглою набивший морщины на кожу…
бесконечно сейчас уходящего жаль,
да и года, едва наступившего, тоже

одряхлевшему деду – он дико достал –
инстограммов нальют за уход добровольный:
единицам дожить удаётся до ста,
потепленье глобально, гибридные войны

память плотно укутана в бархат и лён,
вызывая невоспоминанием ревность:
есть на карте забвения масса имён –
стёрта грань между городом в ней и деревней

нет на карте пандорры и чулан-удэ – с
давних пор обещают их с нового года:
жизнь – пространство, престранное поле чудес
между местом рожденья и мигом ухода

в декабре в этом поле полозья скрипят,
едет дед – современник былых революций,
следом русский скрижальный январь, и опять
по пятам украинский, как правило, лютый *

*февраль – лютий (укр.)

12.30.2024

ханукальное
доведение 4-сложной формы до 33-х оттенков

жизнь посвящается свету, смерть – тьме

жизнь посвящается божественной, смерть – комедии

жизнь посвящается искусству, смерть – принадлежит народу

жизнь посвящается теории, смерть – относительности

жизнь посвящается труду, смерть – обороне

жизнь посвящается награде, смерть – нашла героя

жизнь посвящается смерти, смерть – в венеции

жизнь посвящается мёртвым, смерть – душам

жизнь посвящается гоголю, смерть – моголю

жизнь посвящается горю, смерть – от ума

жизнь посвящается дому, смерть – на набережной

жизнь посвящается даме, смерть – с горностаем

жизнь посвящается мадам, смерть – бовари

жизнь посвящается анне, смерть – карениной

жизнь посвящается «чайке», смерть – чайковскому

жизнь посвящается миру, смерть – кристины

жизнь посвящается смерти, смерть – ивана ильича

жизнь посвящается эдуарду мане, смерть – тореадору

жизнь посвящается критике, смерть – чистого разума

жизнь посвящается бытию, смерть – определяет сознание

жизнь посвящается теории струн, смерть – вселенной

жизнь посвящается средствам, смерть – массовой информации

жизнь посвящается времени, смерть-пространство

жизнь посвящается школе, смерть – для дураков

жизнь посвящается виду, смерть – толедо

жизнь посвящается ожиданию, смерть – годо

жизнь посвящается банальности, смерть – зла

жизнь посвящается империи, смерть – зла

жизнь посвящается красоте, смерть – спасёт мир

жизнь посвящается венскому, смерть – стулу

жизнь посвящается богемной, смерть – рапсодии

жизнь посвящается шести персонажам, смерть – в поисках автора

жизнь посвящается свету, смерть – в конце тоннеля

12.25.2024

***

где-то внутри тебя маленький мальчик,
возможно, сейчас ты его и не вспомнишь,
так и не вышел в сереющий двор:
дождь льёт третьи сутки и мама сказала,
уходя на работу, что длится простуда,
немного пусть температура упала,
но лужи снаружи, сплошь ливень с утра,
все дети сидят по квартирам и делать
там нечего, да и ребят непослушных,
из тех, кто выходит во двор, серый волк
хватает зубами, клыками и тащит
в холодный и мокрый сереющий лес –
а вдруг это правда? а если взаправду
волки бывают, хотя никогда
ни до и ни позже, уж сколько прошло,
не встретил живого с зубами, с клыками,
похоже, тогда в том дворе под дождём
волк прятался, ждал – без добычи остался
и я без него на всю долгую жизнь

12.22.2024

***

слово – далее точка – за ней пустота,
как забвение звука, темница для цвета:
я давно тишину не читаю с листа
но, пока не родился, не помнил об этом

нету счастья! я здесь не про лайк, не про линк –
всякой фразой живешь, тратя время да нервы,
то в обед чашку кофе на брюки пролив,
то пролив в сновиденьях пройдешь дарданеллы

нос, гуляя по горлу, выходит на слух:
слух прошел, будто ухо – карательный орган
речь на части иссёк; части речи, как слуг
разберут не орфей, так какой-нибудь орбан

промокод, чьи достоинства не умаляй
(городам только в радость, и вестью по весям) –
в новый год ты получишь, но не умоляй
пощадить в этот раз! лучше сразу повесься

мир на ощупь, что нам в освещениях дан,
если выключить свет, приблизительно то, что
с тенью бой, по-боксёрски, когда ни следа
на лице, но хук правой по почкам был точно

шарик утром надул – шарик к ночи спустил,
не помогут, похоже, ни кремы, ни ботокс:
поезд «киев – москва» на запасном пути,
третий год не отходит, поскольку суббота

есть у слова «чертёж» в ё забравшийся чёрт,
в букву с точками, сразу двумя, над строкою,
а над ней пустота, и за ней – та не в счёт…
грифель твёрд, ватман бел и, как небо, спокоен

12.17.2024

***

– лет и восьми не прошло, – как рёк лама,
он же далай, – а уж году кранты!
внешние, правда, всё те же черты
прежних фасадов с привычной рекламой

сделать темно, как внутри у рапана –
просто, ладонью одной дав хлопок:
всех победят триллионы клопов
и в миллиардах мозгов – тараканы

смерть – это фейк, приращение смыслов,
кайф предиктивности в стиле ти-найн * –
то бишь, на финише неча стенать,
прыгать с обрыва трескового мыса

в памяти время – глагол, в ней россетти
лик мнемозины прерафаэлит,
бог с отглагольной рифмовкой «пиит»
всё сохраняет, как речь, нейросетью

мысль о пространстве почти неизменна –
сдвиг же, пусть крошечный, не заживёт,
на смерть поскольку, а не за живот
шириться будет у ног мельпомены…

жизнь потаскала да поизвозила,
не пощадив ни меня, ни семью
в эс-эс-эс-эр – меж шестью и семью,
в час до закрытия магазина

в час до открытия пятницы чёрной,
после дождя, что по дао в четверг –
с верой в индейку, в поджаренный верх,
в чёрном квадрате к столу запечённой

мыслям просторно, словам здесь не тесно! –
как искусил интеллект, посетив
мир в роковые часы, позитив
всласть генерируя в суть гипертекстов

год исчезает – с улыбкою лисьей
в воздухе медленно тает тиран,
ось от москвы сквозь пхеньян в тегеран…
осень! всё меньше разносчиков листьев

*T9 — предиктивная (предугадывающая) система набора текстов для мобильных телефонов, позволяющая набирать текст на клавиатуре, состоящей только из цифр. Название T9 происходит от Text on 9 keys, то есть набор текста на 9 кнопках.

11.30 – 12.01.2024

***

что настенных часов перестука нелепее
может быть перед тем, как наступит рассвет?
есть безвестная цель у вселенского лепета
до утра – и задача банальная сверх

лезет в голову всякая дурь, как то строфы ли,
чуждый оцет, лицо пожилое в метро:
сновиденье дневными полно катастрофами,
бог деталей излишне к неспящему строг

ночь бессчётную смотришь сюжет о бессоннице –
он является без приглашенья, подлец,
в бессознательное – без стыда и без совести
(перед тем под сознание, всё же, подлез)

портит верные нервы и рвёт сухожилия,
мнёт подушку и потом постель затопил –
до того столько лет без него, сука, жили ведь,
но кому житие это нужно таким

дни проходят, поскольку приходят, за вычетом
тех ночей, где критический разум так чист,
что значенье его, так сказать, закавычено,
означая какой-нибудь скрытый мачизм

всё об этом в священных писаниях, видимо,
и о том ежи лец же писах и писах:
как заснуть, коль колумб не добрался до индии,
за похлебку продал первородство исав

да повсюду сирены земные, воздушные –
век художник с заложником вкупе не спят,
как два сына на даче, ещё от удушия
донормил принимают, таблеток по пять

поклоняйся тельцам, какаду или кактусам –
тёти с дядями спят, спят медведи, слоны,
лишь михоэлс блаженный не спит, мол, ну как ты там? –
малышу подмигнёт гениально с луны

разбросай в эту осень свои фотографии
вместе с сонным листьями в форме венца:
ночью ветер с балкан, значит время для ракии,
пусть не выпит коньяк «ференц лист» до конца

11.26.2024

***

когда-нибудь ты сам себе признайся,
что в этой фразе речь идёт о нас:
ахейцы умерли и все данайцы
в любой из греческих античных ваз

жизнь – миг от сигареты до окурка:
подходит бот, убившись о причал
(речная завершается прогулка),
подходит срок и вместе с ним – печаль

из всех искусств для нас важнейшим будет
– вождения, коль лоцман вечно в хлам:
он по дороге, в праздники и будни,
в афины ль, в спарту – попадает в храм

так гектор в час прощанья с андромахой
снимает шлем, дитя целуя в лоб,
так в глаз со скоростью с десяток махов
пошла ракета – и ослеп циклоп

прочёл я щит ахилла, не желая
того, до середины – и мой стол
прогнил, стоит квартира нежилая,
хоть лет прошло чуть более, чем сто

мир единичен и конечен – вера
никак не исключает некролог,
хоть, впрочем, остаётся для Гомера
свой Джойс, как возвращения залог

сады скульптур пройдя до половины,
я оказался вдруг в саду камней,
где тускло светит лампа алладина –
и чем темнее светит, тем верней

11.23.2024

***

уже ноябрь позолотил листок,
как показали в телепередаче:
храните в банке свой томатный сок,
своим родным носите передачи

приятная прощальная краса
по левый берег от днепра и правый,
а в дальней дали – сергиев посад,
где те сидят, которые не правы

какая нам погода предстоит,
когда метеоролог главный – леший:
в архангельске архангел был убит,
за то, что осень сбрасывал на флэшки

очарованье глаз! и все грехи,
казалось бы, вам отпустить успели:
похороните ближних у реки,
чтоб на врагов, плывущих вниз, смотрели

поберегите чувство номер пять,
шестое без причины не чешите:
иноагент иноагенту тать
и дух, а если сын – джек потрошитель

раздайте сестры братьям по серьгам,
все фотки удалите в инстаграме –
ноябрь подстерегает здесь и там,
и вместе с листьями найдёт вас в спаме

уж полночь близится и полетят
ракеты, дроны… дряни – тьмы снаружи:
под вой сирен от головы до пят
я вас любил и фрикций не нарушил

не столь тиха украинская ночь,
как это было до царя гороха:
последний лист слетает с ветки прочь –
в край, где и без того сегодня плохо

11.16.2024

***

полуденный пейзаж – приставь
к нему из будущего тишь
развалин – и, представ, стоишь
ты средь живых руин, представь

в них треть от трои, справа прах –
здесь был разрушен карфаген;
вкривь ржавый ниневийский герб,
вкось под херсоном край днепра

вид в стиле осени – в дыму
листва, и слева птичий клин
летит в разбомбленный берлин,
по над разрывами в крыму

смешалось всё: там верх – где низ,
где храм стоял – разрухи хлам
и век от века верит хам
грядущего – в детерминизм

что есть история, как не,
сказать по-умному, контекст,
где мочат этих, позже – тех,
затем приходят и ко мне

ни пяди выжженной москвы ль,
белграда ль… рима трын-трава,
свеча от храма номер два,
да мариуполя ковыль

11.09.2024

***

стакан наполовину пуст,
да и другая, как ни больно,
одна вторая – спит без чувств,
без грамма даже алкоголя

прозрачна жидкость там, точней,
она не жидкая настолько,
что «аш» с «два о» не в силах в ней
хоть в каплю вылиться настойки

ни кальвадоса, ни вина…
стакан так пуст, что и не скажешь,
чьей половины в том вина
и кто в ответе за сей казус

проклятья за её дела
летят до половины верхней,
за то, что всю врагам сдала,
верней – глоткам, свою поверхность

и нижнюю готов винить
любой, в свой суд внося поправки –
стакан деля на верх и низ,
господь был, сомневаюсь, прав ли

где разделение систем,
объём, что надвое расколот?
стакан так пуст, что больше с тем
нет разницы, который полон

возможно, мир совсем того
и из могил прут могикане,
что в целом свете нет того,
кто б мыслил просто о стакане

кто б по-буддистки видел цель,
ценя не верх и низ, а между, –
благодаря за то что цел
стакан, а значит есть надежда

10.20.2024

***

октябрь – зашелестел былой пейзаж,
подошвами измятый до компоста;
день исхудал и с ним весь этот джаз,
как музыка на юг ушедших толстых

чем меньше лишнего (хоть ничего
в том личного), тем ближе снегопады:
один за всех и все за одного
стрекозы пали и другие гады

пришла пора, и пресмыкаться влом
всем пресмыкающимся – накануне
поспешного прощания с теплом,
зимующего где-нибудь в канкуне

поверьте: даже дождь оставил парк,
уже здесь не звучат ни бах, ни моцарт,
осенний куст, как облысевший панк,
торчит без ветра, листьев и эмоций

исполнил некто, видимо, указ –
все откраснели красные калины,
а тех, кто по фамилии бугаз,
переселили в обе каролины

мир опустел, в нём изморозью боль
покрыла тропы в полости ландшафта:
доска вся в белом – и само собой
здесь проще маты объявлять, чем шахи

иное – в инее, но если чудесам
есть в жизни место, как есть место смерти,
то белый будда всё изменит сам,
конечно, к лучшему… когда-нибудь… поверьте

10.12.2024

***

дней в обрез и всё реже среда наступает на полночь во вторник,
значит, кровь от «теперь» до «тогда» не свернётся с пути, как при фторе

скарабей, сам себе командир, выползает из тьмы пирамиды –
отрываются от чёрных дыр для тебя панорамные виды

после жизни повсюду нашмарс – ты везде, как игла в стогах сена:
расширяется в космосе марш на мотив фредерика шонпенна

я спросил: «есть ли здесь кто-нибудь?» – опасаясь банально засады,
ведь не должен ты сам, выйдя в суть, в наши дни отличать рай от ада

вот и время, когда отличить, ты не можешь его от пространства,
находя из бессчётных личин сам свою, без труда и для транса

вроде генрих писал худяков, мол, был сон: он в раю – там ни духа,
ни каких-то крутых чуваков, ни ван гога, ни даже пол-уха

к девяти, по контрасту, кругам (дикий микс комуналки с сараем):
каждый сам себе дант, и к рукам прибирает часть ада и рая

смерть, как шаг в первой тысяче ли, что дорогу собой порождает:
хризантемы в саду расцвели вместо яблочного урожая

если пятую снимут печать в судный день уходящего мира –
кто за дырки готов отвечать на разрезах швейцарского сыра

за тьму фейков на карте страны, что висит на боку у буренки:
к тем, кто выжил к началу войны, всё идут и идут похоронки

09.29.2024

***

давай, будто боги и древние люди,
с тобой будем петь то о том, то об этом,
об этом и том, не прокашлявшись, будем
мы петь, и замрём в середине куплета

в твоём ассирийстве букетов сирени,
как в опере арий с финалом на форте
и в выпавшем «до» из пассажа «си-ре-ми» –
как в многоголосье на выцветшей фотке

поющие речи в моём вавилоне
ведут разговор а капелла все годы –
без эха расстрела в растрелли колонне,
без плача рефреном в военных походах

взять летопись, как приложение к песне –
так лечат: запеть о простом и о сложном
в беседе приватной, в общественном месте, –
и кто бы мог знать, что такое возможно

какой-то, из важных, отключится датчик,
приказ пропоют на заре рок-кумиры,
ведь пение вслух упрощает задачу
покончить с войной в ми-бемоли всем миром

слова, что не часто, важнее мотива,
когда либреттист окончательно спятил:
так зодчество изобрело перспективу,
осмыслив пространство собой пядь за пядью

без алеаторики нет настроенья
шинель надевать, по домам расходиться,
лишь взгляды и тени бросать на строенья,
себя вырезать из картин отто дикса

пропеть свою речь… всё ж общения старше
с соседями – поиск единый мотива:
друг к другу прислушиваясь, чтоб без фальши,
захлёбываясь, чтоб без речитатива

09.23.2024

***

делаешь массу ошибок,
пусть не летальных, хотя бы,
не языком – зреньем, ибо
пишешь, как слышишь: сентябырь

выйдет из дома прохожий
мухи осенней сонливей –
мочит деревья без кожи
без сострадания ливень

будет немало «двухсотых»
очарованья порою:
«ясень, приём! я – осока!» –
в птичьем послышится рое

вдоль тротуара запущен
лужи чернильной осколок –
город, уныл и запущен,
в нём отраженьем приколот

мир окружающий липок,
дан ведь не зря в ощущеньях:
не доводи до ошибок –
не допускай окруженья

ветер носил сад и бросил:
яблоня, рядом огрызок –
чья-то бесхозная осень
верх перепутала с низом

под позолоченной тогой
тополя бабьего лета –
то, что всего в два притопа
и в три прихлопа при этом

как завершенье прелюдий
в кратком крещендо аккорда,
словно скрещенье при людях
выползших хордовых с хордой

в сад проберёшься вечерний
с чёрной тоской по грачу да,
будто из сборника черни,
с ветки слетевшим этюдом

и одинокий прохожий
сонный на ужин вернётся:
осень с войной в чём-то схожи –
тем, что никто не спасётся

09.07.2024

***

шуршат поражений церковные мыши,
камыш, что тростник, стал искусственно мыслить:
покамест всевышний – всё выше и выше,
треска засыпает последней на мысе

мы твёрдую точно получим пятёрку,
историю мира закончив – и точка!
пейзаж сквозь отверстие на гимнастёрке
медалью наклеен на грудь синим скочем

рой туч, будто энтузиасты на марше,
отряд беспилотников на спецзаданье –
да, время такое: гадай на ромашке,
когда же затихнут разбитые зданья

так в сжатые сроки, с эффектом побочным,
ты жизни подводишь и кредит, и дебет:
поскольку ты срочник, то ждешь, что досрочно
с тобою случится: любовь или дембель

«война кого хочешь сегодня состарит,
за ней – глаз да глаз, даже при катаракте!» –
как мне говорил, уходя в диспенсарий,
седеющий неонарцист на контракте

лист неба, заполненный азбукой морзе –
о том, что в европу забили окно и
за всех генералов, немеющих в морге,
пока рядовой – вой в ряду под луною

вот – время осколков, бетона и стали,
вон – стран и пространства провисший край света:
вопросы к себе неудобными стали,
тем паче, ненужными стали ответы

коль быть иль не быть – не военная тайна
(рассчёт весь на то, сколько в дронах бензина),
«здесь есть кто нибудь, – я спросил у платана, –
в соседнем окопе за остовом “зил”а?»

искомого тела игральные кости,
душа, не потея, вполне калорийна…
пока холостой – страстно ждёшь холокоста,
надеясь на что-нибудь поколоритней

судьба – это к чьей-то метафоре сноска,
проставленный штемпель на рваном конверте, –
в домашних условиях сороконожка
похожа на призрак болезни и смерти

словасбил исьсли плись кроваво некстати
и речь языка поджидает в засаде:
пока железа – то, хотя бы, предстате-
льная, лишь земля послев зры вовося дет

08.16.2024

***

час за часом листают века, как страницы из книги;
впрочем, словно в папирусах, их закатают рулоном,
ведь в грядущем – прошедшего и проходящего миги
рыбакам-мифотворцам предстанут единым уловом

только марсий поднял флейты неосмотрительно с пола –
началась свистопляска, реальное шоу с потехой:
стали на площадях без разбору сердца жечь глаголом,
тут же «би-фифти ту» на таран вышел с би-блиотекой

все сработали датчики против пожарной охраны,
по обмену из чрева кита вышел к людям иона –
жизнь сложилась у всех, кто в атаку вставал утром рано,
адвокатам умножилось тем, кто работал pro bono

в небе парой орёл и его орлеанская дева
над земною парят суетой, в блогах вечное постят:
был ты либо ты есть – до тебя никакого им дела,
дела нет до тебя никому – и ни до, и ни после

если время летит, то оно и лежит где-то, вроде
тайно вколотой в тело матраца цыганкой булавки:
динозавры давно не встречаются в дикой природе,
а в домашней – слоны по посудным таскаются лавкам

пусть грядущее – дивные равенство с братством, по сути
уравнение, где неизвестных то кровью, то потом,
шанс для инопланетной летающей разной посуды,
чтобы каждому – первое, да и второе с компотом

будет в завтрашнем дне по серьгам вместе с сестрами – братьям,
сможет дрон и дрова нарубить, и налить, хоть залейся,
а всего-то и надо: афина, грядущего ради,
и чтоб марсий вовеки был проклят, подняв её флейты

08.04.2024

***

мир новый надо по погоде строить,
чтоб не накрыло, как обычно, драмами,
ведь летом баклажан набит икрою
и гамаюн с июня свищет гаммами

отток минут и логос их дренажный,
чем ближе пекло августа – отчётливей:
нечётного числа твой змей бумажный
с тобой взлетит, хотя, быть может, чётного

из кондиционера мёртвый воздух
мечтает лечь костьми у летней ратуши –
в фонтан с живой водой и с тем, что возле,
чтоб зазвучать в финале одой к радости

уж лето пройдено до половины,
а всё никак в лесу ты не окажешься,
пройдя то кадровый отдел, то винный,
то острова – азорскими окажутся

июль, растут цветы не из корысти,
а для жары, чтоб стать её же пищею –
сияет солнце, словно глаз у рыси,
что ожидаемо в их группе хищников

зной делает из мухи комара и
пыль умножает, как не мною сказано:
в такие дни решают самураи
границу перейти в одежде кажуал

бог отдыхает не в субботу – в каждом
он спит (как видно, ничего здесь личного):
проснётся вновь пересчитать сограждан,
а недостача по утру приличная

один я поле перешёл однажды
от дня рождения до смерти, вроде бы –
нажил подагру, ничего не нажил,
жил так, как будто сочинял пародию

однажды мой соученик на парте
в масштабе вырезал гвоздём вселенную…
он верил в то, что где-то пол маккартни
когда-нибудь обнимутся с пол-леннона

07.27.2024

***

победит век не качеством нас, а количеством,
острых стрелок добавив в зрачок циферблата:
мир, как в толстую лупу войдя, увеличился –
и племянник на дядю, и брат наезжает на брата

только что был яйцом, а моргнул – уже курица,
да и цены (и в дни распродажи) дороже:
всё стареет так быстро, что выйдешь на улицу,
а вокруг лет на двадцать тебя все моложе

пережив и падение трои, и nokia
из россии уход, и нетленный биткоин,
стал ты старче, а значит – ещё одинокее,
даже поля из той поговорки, где воин

сам себя наблюдая судьбы повелителем,
патриаршей, по-маркесу, осенью – в теле,
устилаешь по-знахарски путь повиликою,
веткой жимолости помешаешь в коктейле

перед тем, как лечь в землю, ведь впрок не находишься,
в своей тысяче ли – год за годом теряя,
ближе к финишу вспомнишь с трудом, где находишься,
и какая дорога вела до сераля

ведь сенильное – право, к тому ж прецедентное:
трали-вали искал, но нашёл дили-дили!
ты старел вместе сразу с двумя президентами,
и в день выборов все вы, втроём, победили

можешь, впрочем, держать свою дулю в кармане,
на посмертную славу надеясь не больно:
вновь июнь – праздник летнего солнцестояния
и начала каникул, как помнится, школьных

это, видимо, свойства любой быстротечности –
совпадение мнений всех мигов пространства
с тем, по-возрасту, похолоданьем конечностей,
мерзлотой вечной пред – предстоящего странствия

07.06.2024

***

уж зренье таково, что ближе только дальние,
а прежде близкие почти неразличимы:
вгляжусь – везде иноагенты на задании
и байстрюки от связи следственно-причинной

какие профили теперь на грудь наколоты –
в упор не вижу (слава богу, катаракта):
по ком в окопах прозвонил сегодня колокол (?),
когда ружье стреляло со стены в антракте

я к вам пишу, но все посты мои невидимы,
я шлю, но не доходят к вам мои посылки:
в «метаморфозах» что-то вроде у овидия,
за что, похоже, был их автор сослан в ссылку

слова всё чаще непонятные мне слышатся,
хоть из учебника родной всё так же речи –
я к вам пишу, однако ничего не пишется,
я к вам давно иду, но никого навстречу

как главк у данте, всласть чудной травы отведавший –
рыбак под кайфом, тут же ставший рыбой-богом,
так одиноко настоящее с победами
своими, так грядущего судьба убога

похоже, я фейсбуком жёстко заблокирован,
за коллективную ответственность в ответе:
ведь это я вчера убил сергея кирова,
за что и был застрелен в буче на рассвете

но, не кривя душой, какие были опции,
когда, безмолвствуя, народ встаёт с колен!
меня в «войне и мире» так сыграла скобцева,
что во вселенной старше не было элен

06.22.2024

***

суша суше с годами, волне за буёк
строго запрещено заплывать в час прилива,
над седою равниной летит мотылёк –
он без крова, без клюва и ветки оливы

вдруг поймаешь на мысли себя: слово «путь»,
даже краткое «пут» отвращает предельно:
календарь дарит кал и на годы он пуст,
в отрицательных числах и днях понедельно

чем брутальней сосед, тем бетонней забор,
как в «ремонте стены» роберт фрост размечтался:
в наше время в тылу всех важней дискобол,
а где линии фронт – тот, кто трупом остался

настоящее с прошлым тот поизносил,
кто усёк, что в грядущее путь долгий горек:
на сегодня хватает не всякому сил
слабо вооруженных, чтоб справиться с горем

всё черней корабли в чёрном море на дне,
в белом море горячке всего горячее:
жизнь одна, а смертей, как положено, две –
до и после, и в этом всё предназначенье

саркастично играет на флейте сатир –
всюду запах козла, всем мерещится ящер:
если вскрыть озадаченно крышки квартир,
там полно озабоченных, ночью не спящих

вспомним про мотылька – пво будет сбит,
самой мирной, для бабочек точной ракетой…
и в тот миг из потёмок пустых пирамид
отлетает сквозняк, как душа к тому свету

06.01.2024

***

век-псориаз, начинающий ощупью с кожи –
в сердце вгрызётся, сие не считая за труд:
в спальне напольная лампа к полуночи схожа
с бледным вампиром, что крови напьётся к утру

в этой стране, где бейсболом и джазом не занят,
где современный ковбой – не плейбой, так плебей,
каждый охотник желает всё знать о фазане,
каждый фазан выбирает ружьё по себе

всё ж не война, дабы вслух причитать о потерях,
да и не дом, где ты иноагент и изгой:
вышли из дворников мы, сторожей, из котельной
где-то меж курским вокзалом и курской дугой

в мирное время нет времени вспомнить о карме,
в годы побоищ ты нищий себе и патрон;
вспомнится – вздрогнется: были и мы рыбаками,
сеть выбирали, когда косяком шёл нейрон

линия жизни, как жалкая копия с горок
американских, как кардиограмма пути
к миру, когда покидаешь с посланием город –
к той красоте, что его не успела спасти

в снах в города иностранные в детстве летал, но
то ли всё сны тяжелей, то ль заснуть не даёт
спор с гравитацией (как оказалось, летальный),
да и без крыльев сегодня сплошной недолёт

так коридоры ведут из квартиры наружу
и открывает со скрипом все входы сквозняк,
будто в порыве случайному спутнику душу,
знахарю словно его исцеляющий знах

05.11.2024

***

промозглый мёртвый час меж шторой и лучом –
ты словно в полдень встал, но сновиденье длится,
и не уверен в том, что смерть здесь не при чем,
хоть впомнил про себя, что жизнь не повторится

так фаунд футадж чей-то видишь ты не зря,
на бледной записи себя же обнаружив –
и чёрно-белый фон бежит от фонаря,
похожий на тебя в дожде кипящей лужи

подробен миг, стремясь к подобию теней:
кот, скотски выгибая спину из котельной,
по-элиотски чётче к ночи и черней,
к телезвезде телепортируясь сквозь тернии

по небу точному песочные часы
уже рассыпаны, в них годы засыпают –
в ближайшей хате у нейтральной полосы
гостит снаряд и землю стекла засыпают

в любой войне тот прав, кто знает промокод,
который внукам так перепадёт от старших,
как от футболки надпись «коль не ты, то кот»
на керамическую переходит чашку

– так вот оно, бессмертье! – сложит мысль тиран,
скотав косяк и почесав за ухом кису:
– вся жизнь – эпиграф, – скажет, – и к нему роман
звучащей азбукой – не морзе ли? – написан

приклеен вид к окну из мутного окна,
на лобном месте, как лобковых вшей, народа –
всем снится сон, в нём пробудились ото сна,
но невдомек, что эта явь иного рода

звенит, будя, будильник – от морфея звук,
а если звон снаружи – снится, не иначе:
я достоевского дневник закончил к двум
и пушкина дневник писать поспешно начал

04.12.2024

***

М.Койраху

солнце аккуратно поднималось над тель-авивским пляжем,
в аэропорт еще не имени бен гуриона прибывали экипажи,
водитель такси в ашкелоне громко послал пассажиров «на»,
на мёртвом море к живому берегу не прибивалась волна,
продавали на маханЕ иегудА ранний фалафель и пахлаву,
по яффской дороге чувак ехал в дупель, не помня, как его зовут,
солнечные лучи стекали по плоским иерусалимским крышам –
в тот день в далёком украинском херсоне родился койрах миша

то ли аист его из хайфы принёс, то ли нашли под каховкой в капусте:
здесь всё, связанное с сексуальной жизнью родителей, мы упустим,
миша рос тихим, скромным, до шести лет вообще не пьющим,
читал книги разных поэтов-классиков, типа пушкин и пущин,
был мальчиком мнительным – часто мял в кровати пипиську тупо,
но это уже после последнего выпавшего в раннем детстве зуба
и ещё до того, как в пивняках стал смешивать водяру с пивом:
он был в школе отличником, он чётко верил в свои перспективы

здесь базар о том, что в грядущем – будут к обеду и скотч, и виски,
что не понадобится ему язык барака обамы, то есть английский,
что на иврите легко договорится и разопьёт на троих за углом:
ему будут знакомы такие слова, как «беседер» или «шалом»,
и главное слово – сами знаете – «шекель», иностранная валюта:
от наличия «шекелей» миша становился то добрым, то лютым,
благо, ещё в херсоне жил не абы где, а рядом с кладби᷾щем
и у могилы червоной после ерша вставлялся креплёным винищем

вообще, он красава, крепкий малый, не спортсмен, но всё же –
с него жена и дочь брали пример, становясь с годами на него похожи,
и друзья, по странам разбросанные, странные в своих германиях,
в америках и франциях – тоже не ушли от койраха миши-мании,
только не будем, к примеру, в этом месте о байдене, макроне и нетанияху –
в поздравительном адресе к юбилею их посылаем всех на х@й,
а ещё миша собирал цитаты из «швейка» и воннегута плюс винные этикетки:
миша – тот самый парень!, с которым за счастье ходить в разведку

жил бы в сша – был бы ковбоем; во франции жил бы, как алик кан, в ницце;
словно славик кругляк, в германии игнорировал бы любую немецкую девицу,
а остался б в херсоне, так там всё в руинах – нет пивного, у базара, ларька,
оттого жить на земле обетованной всего лучше, где протекает кишон-река,
ходить на классный пляж дадо, гулять по клёвым ярусам бахайского сада,
зайти в технион, где прохдадно – там тень и респект, если выпить немедленно надо,
до ста двадцати, в уважении, ясное дело, в почёте, патриархом себя ощущая,
втюхивать внукам, что в детстве слушался дедушку, а в юности не пил ничего, крепче чая

вот такая, представьте и поймите, судьба человека, экзистенциальная ниша:
из таких бы гвозди делать, гайки крутить, болты нарезать, как койрах миша,
идёт направо – песнь заводит; прямо ходит, качаясь, а налево – сказку говорит,
опять-таки, с годами всё легче и вдумчивей переходит на философский иврит,
и если мы жили бы в хайфе, то по кайфу навещали бы мишу с утра до вечера ежедневно,
и накрывала бы на завтрак, на обед и на ужин нам стол ира – мишина супруга-царевна,
друг другу мы бы желали здоровья не только в юбилеи, и наш союз однозначно бы креп,
но хайфа за тридевять земель! так что готовы юбиляру пропеть лишь американский реп

вот такой он, миша, бро, американский рэп,
он покруче будет, бро, всяких там скреп
и не важно, бро, что нас разделяет океан,
но если ты пьян, бро, и я сегодня пьян,
то снова мы вместе, бро, и опять нам по двадцать –
как говорила в лазурном чувиха: «на фиг жить, если не ебаться!» –
и на фото, миша, мы те же, и с нами ослик,
так что «мазалтов!», бро, и жди сегодня в гости

«мазалтов!», миша, жди в гости, бро,
да, motherfucker, «мазалтов!», в гости жди, бро,
you are the best, nigga, you know, man
happy birthday, motherfucker, we love you, man
аnd even after all my lyrics and my theory
i add a kiss to you so you, nigga, hear me
so, misha, don’t forget – we love you
just know that i have made these songs for you

04.03.2024

Бр. Гримм, Сказочная рэп-баллада в пятнадцати апрельских тезисах

действительность – нереальна, это мираж:
красная шапочка идёт по лесу – раз)
несёт бабушке пирожки, всё как в сказке,
одна, что в военных условиях уже казус
два) обучена стрелять по движущимся мишеням метко,
заметать следы – такая крутая вообще малолетка
три) ветка не хрустнет, крадучись идёт, как спецназ,
мышь не проскочит, тем паче тарас иль панас
четыре) навстречу ей волк, за пазухой кирпич,
«откуда идёте? цель поездки?» – такой вот спич
пять) она отвечает: «соседей расстреляла в упор,
с меня теперь снимут статью, висевшую с давних пор,
а ты, зайчик, зачем вышел в лес погуляти?
шесть) ухо тебе отрежу и в пасть запихну, приятель
семь) кувалдой волчью морду разнесу в хлам,
сфоткаю мобилой и выставлю на инстаграм
восемь) волк от страха обделался, слетела натовская каска:
ни фига себе у братьев гримм русская сказка!
девять) поляну накрыл на задание вызванный «миг»:
«вот такой, – оттягивается красная шапочка, – русский мир!
десять) –
а тебя, серый, наши скоро найдут и повесят,
не пройдёт и недели, ну, максимум, месяц,
одиннадцать) вдобавок, привычно траванут «новичком»,
чтобы народу стало ясно, царь-колокол звонит по ком»
двенадцать) и пошла шапочка, рассуждая банально на фене,
что страшные волки – это информационные фейки
тринадцать) –
это гвоздь в гроб организации объединенных наций,
вместе с пирожками и бабушкой, надо признаться,
и не так страшен, как его рисуют, волк! шапками закидаем,
четырнадцать) коль встретится слон, – идя на спецзаданье,
подводила красную черту, и этот жест не нов
пятнадцать) для шапочки, всё-таки россия – родина не волков, а слонов

04.01.2024

***

как в кайф в твой день рожденья, Юра,
поднять бокал, сказать свой hi!,
напиться в славный праздник Пурим,
чтоб победил всех Мордехай

возможно, спьяну и закурим,
коли горой в «Молдове» пир:
у Льва Толстого, помнишь, Юрий,
про нас роман «Война и мир»

напьёмся так, чтоб всё, как в доме
смешалось у Облонских – так
без белоснежки с гномом гномик
мешаются в сплошной бардак

все наши мысли – на смех курам,
жизнь – это вызов пустоте:
у Фрейда, как ты помнишь, Юра,
есть про табу и про тотем

у мастера есть маргарита,
у бендера – Ильф и Петров,
а потому скажу открыто:
будь, Юрий, счастлив и здоров!

кошерен путь твой, much secure
с твоей компанией земля:
люби себя, прекрасный Юрий,
как Бовари – Эмиль Золя

а мы подтянемся – нет слаще
пить за дорогу в тыщу ли:
Аман давно уж не во власти,
но, Юрий, встретишь – на хуй шли!

***

все вокруг apple vision, которое pro и которое контра,
не считая последние новости из актуальных кунсткамер:
кондоминимум враг сократил в словаре до бесправного кондо…
сериал, по которому все мы живем, показали кусками…

по дороге на север преследует мысль умереть на востоке,
время – черновики, миг за мигом, что сразу уходят в архивы;
большей частью, сюжетные линии не вызывают восторга:
жизнь прожить – это поле пройти, всё в кустах из элитной крапивы

это как дозвонятся тебе президент или светская дама,
а в конце разговора признаются, что собеседник твой – пранкер,
ибо фатум – не столько картина, но больше – обычная рама:
деревянная рейка, надежный багет, постоянная планка*

словно так всё сложилось, как будто ничто никогда не проходит:
убивает палач, жертву в круг опускают в сплошном заполярье,
и хранителя мирного атома, хоть и война на исходе,
словно перстень, надолго упрячут в надёжном бумажном футляре

*также «постоянная Планка» – впервые упомянута основоположником квантовой физики Максом Планком в работе, посвящённой тепловому излучению, и потому названа в его честь.

03.03.2024

***

затишье сугробов, февральский ландшафт – мука глазу,
ишак не подох, падишаха по пятому разу
избрали, чтоб правил везде,
безмолвствие, хоть прорываются дроны, но виды
нейтральные в сумме: то храмы стоят на крови, то
на чистой, как слезы, воде

рептилия шумно вдыхает и выдохнет дурно,
под плёнкой морщинистой – рыбьи глаза: дура дурой
на виде с любой стороны,
огонь изрыгает, язык древнерусский раздвоен –
ползёт одиноко по минному полю, что воин,
последних два года войны

несёт на хребте города и деревни, заводы
и фабрики, реки, моря, нейтральные воды
и вечное – стены кремля,
не ропщет: на ноше – эрозия почвы и сели,
вождь осатанел и госдума с ним вместе лысеет,
все саженцы выела тля

где тишь – благодать, будто в раковине у рапана,
бесслышно по снегу скользит тело левиафана
и каждый сугроб – с ядом гриб:
проснуться, как повод уйти от кошмара ночного,
хоть он возвращается снова, и снова, и снова,
and miles to go before I sleep *

*Аnd miles to go before I sleep, / Аnd miles to go before I sleep – две последние строки из классического стихотворения Роберта Фроста Stopping by Woods on a Snowy Evening.
В лучшем, на мой взгляд, переводе Григория Дашевского:
«И ехать долго – сон далёк, / И ехать долго – сон далёк».

02.24.2024

***

по помехам в эфире мы знаем, что здесь, на земле, не одни
gps пусть ведёт, но нас некто в нирване, мы верим, хранит
доказательство существования, коль по подобью его,
человек: он похож на создателя всем, ибо без берего(в)

есть проблемы со связью: не слышно божественных свыше команд
всё когда-нибудь кончится – будет последний закрыт банкомат
исключенье из правил: голубь мира века без посадки летит,
что-то б в нём я исправил – фюзеляж, ветку в клюве, его аппетит

вот когда болливуд перебьёт голливуд – это будет кино
все мы в газовой камере, где покурить строго запрещено
шторм и ярость на старте столетья – пророчат на финише бриз
в долгожданной гибридной войне каждый хомини хомо – гибрид

больше нет никаких новостей – только те, что цензуру прошли
сколько в мире мешков, столько не утаить в них упрятанных шил
мне не ведомо, как отличить нефтяные от газовых труб
если братья-народы придут – твой народ в порошок весь сотрут

престарелый раввин, оглядевшись вокруг, произносит: «ой, вэй!»
молодой человек и его милый друг вдруг подсели на вейп
плачет девушка, вся в синяках и в помаде, туш льётся рекой
поутру дворник хачик подытожит по-русски: «наше время такой!»

гондурасец подходит к границе с техасом, а там никого
пограничник в запое, хоть ему на посту запрещён алкого(ль)
покупайте компактный компостер, чтоб себе компостировать мозг
всем известно – он ла́нтимос йо́ргос, а ты: «лантимо́с, лантимо́с!»

хорошо там, где были и есть: я себя не на свалке нашёл
после трёх мировых устоят кременчуг, магадан, лимасол
пирамиды стоят, значит, время покрышки сжигать и винил,
а кто чуждые книжки, дома, города – мы его не виним

в джинсах чёрные дыры затем, чтоб глядеть по ночам на луну –
там лунатики также ведут бесконечно большую войну,
так давай мы отсюда сбежим и с кроватями кратер найдём,
луноход отберём у врагов – будут лунные кров нам и дом

02.01.2024

***

время сыграть в настоящее –
как напевал нам поэт,
все видят сон, а не спящие
как бы ушли на обед

самое время проваливать
в мирное время: ложись,
веки закрой – прост, как валенок,
спрячься куда-то за жизнь

уши забиты бананами,
кляпами – ноздри и рот:
смерть? что бывает банальнее!
вот и безмолвствует сброд

жаль, что я не заминирован –
сразу достался врагу:
прошлое надо планировать,
как и советовал гугл

с финкой планида-охотница
мечется в дни перемен,
(есть и причина, как водится, –
к чаю печенье «мадлен»)

свет, как обряд посвящения
в сумрак кладбищенских плит –
меру бы знать пресечения,
раз этот мир дьяволит

наша вина не доказана
в том, что убит где-то бог:
спят ещё братья по разуму –
их, как и наш, сон глубок

всё есть пространство, которое
слушать готово и зреть –
время же каркает вороном,
может кукушкой стареть

рыцарь на камень надеется:
прямо – в техас попадёшь,
влево – пойдёшь на авдеевку,
вправо – в компанию «дождь»

слово растоптано, погнуто
на перепутье – в твой ум
эрго, которое когнито,
входит инкогнито сум

тот, кто историю выдумал –
годы твердит об одном
и иллюстрирует видами
лунный ландшафт за окном

фраза его не досказана,
сыплется в страхе стекло
дома, где сном все повязаны –
может быть, им повезло

эра царит сновидения,
снится веками фантом –
мастер в своем рукоделии
на свете этом и том

светский, веками в отчаянье,
ибо земли край смещён –
спящие смотрят в молчании:
сто лет прошло… сто ещё…

01.29.2024

***

не страшно жить, но время нервное,
не всякому дано – героем,
ведь на обед не только первое,
а хочется, чтоб и второе

как радостно у рампы с песнями
репертуарно встретить старость,
неспешно интервью на пенсии
давать – ну, сколько их осталось

себя мораль(но не травмируя),
поговорить о прошлом тонко,
припоминая время мирное –
как табака бывал цыпленком

пойти ва-банк и отморозиться,
когда начнёшь базар о фронте,
где всех спасает богородица –
я ей писал из пиндемонти

добавив к речи яда с ласкою,
побыть наивней тунберг греты:
мы вышли все из станиславского
куда-нибудь, где сила света

на стороне добра начальники,
да с ними внуки их и деды –
отчаянно ты в роли чайника
несёшь пургу на грани бреда

как в школе михаила чехова
играть учили, не потея:
наговори на книжку чековую –
и не печалься о потерях

при этом, не входя в роль киллера,
что карму сам себе разрушит:
язык не доведёт до киева,
от фальши не завянут уши

всё поддержать, что здесь намолено,
одобрить скрепным словом дело:
летишь амбарной яро молью,
чтоб платяная моль не съела

а формы «более не менее»,
как говорят, не существует –
не продаётся вдохновение,
за так кукушка пусть кукует

так пушкин по силлабам в болдино
на дикой скорости лихачил,
так пуля в пистолете болдуина
ждала на сьёмках рифмы хатчинс

но за курок никто не дёргает,
хоть страх час от часу летальней:
быть патриотом – любо-дорого
меж молотом и наковальней

01.23.2024

Bro-цлавским

вечор, вы помните, вьюга злилась,
зал олеандром дышал в лицо
и «славьтесь!» сладостно разносилось
в честь Миши с Димой – двух близнецов

«что, бро! – один говорил из цлавских
другому, полный подняв стакан, –
всё так волнительно в этой лавке!
похоже, справимся без цыган»

в хрустальных люстрах и гобеленах
пространство мидий и холодцов –
стихи Кацов там читает Гена,
тот, с телевидения, Кацов

там бра сияет над цлавским старшим,
в волнах АМ – «Дэвидзон» звучит,
и сразу веришь: весна на старте,
еще чуть-чуть – прилетят грачи

когда стол ломится от закусок
и всех погнали в Казань хазар,
то это, собственно, «Дело вкуса»,
о чем пойдет «Радио-базар»

скажи-ка, дядя, Владимир Познер,
какие мыши скребут внутри,
когда ты слушаешь «До и после»
и не въезжаешь в «Радио Ринг»

какой-то голос сегодня сладкий
в программе, названной «эрудит»:
скажи-ка, миша, где брат твой, цлавский?
где брац твой, лавский, скажи-ка, дим?

душой, возможно, в Атлантик-сити,
но телом каждый – на Брайтон-бич!
о них «У доктора вы спросите»:
он раз ответит, затем – на бис

о близнецах всё, представьте, дважды:
куплет, картина, балет, строка…
я вам желаю, а вы уважьте,
дожить вдвоём до двухсот сорока

01.20.2024

***

сижу, как в позе лотоса бурят,
и вижу, как сижу на венском стуле –
и на меня внимательно глядят
все близкие и дальние, сутулясь

они мой профиль видят и анфас,
как к спинке я решётчатой прижался,
как не трясу ногой, чтобы из нас,
присевших здесь, никто не раздражался

нет ни стола, ни скатерти: сижу
без ложки под летающей тарелкой –
а на планете, ясно и ежу,
мир до ахматовой (в девичестве горе́нко)

читай: сожженко авторов и книг,
испепеленко стариков и внуков –
город-садко цветущий так возник,
чтоб стать любви к отчеству порукой

как всадник стула, вижу далеко
своим прищуренным карпенко-карим:
взошла над порто франко и. франко –
звезда, по силе света с планетарий

довженко в честь шевченко назван, дан
чтоб победить кови́д поэтам ко́вид –
и если говорят сергей жадан,
то подразумевают андрухович

воздушные сирены за окном
протяжно воют, пол скрипит под стулом:
мы все уже на берегу ином,
где главное – с сидений чтоб не сдуло

вдруг ножка исчезает подо мной,
другой, похоже, не было в помине,
сквозь окна проникает адский зной,
прошли верлибры – миражи пустыни

мир пропадает; все подбив дела,
последняя война сама затихла:
легко спецоперация прошла –
карета в полночь превратилась в тыкву

рассеявшимся дан простой урок,
как затолкать в астрал родное тело:
туда уносит души классик-рок,
где спит бурятский лама этигелов

где в транспорте общественном легко
телепортировать себя из кресла,
и знать, что всем с фамилией на -ко
в конце, вестимо, предстоит воскреснуть…

когда вдруг закоди́л мой «кодиллак»
(и не было причин ему не верить),
меня в дальнейшем вёл мой зодиак –
то в виде знака, то в обличье зверя

01.17.2024

***

начало, млечный путь с горы
среди слепящих гор:
жжёт циферблат, душа горит
и плавится глагол

начальных дней подбит итог
и вечность за плечом:
я знал – един на свете блог
и я его прочёл

уже голодных стрелок тишь,
их шорохи в норе,
где миг церковен, словно мышь,
рождённая в горе

год наступил – вся жизнь потом
должна произойти,
но где про то сказал платон
я не могу найти

в который раз we trust in god
в палате сов и мер:
так проведёшь, как встретишь год
в толпе на таймс-сквер

протянешь сколько дней и лет,
а, может быть, минут:
в итоге, ждёт всех мэриленд,
где «блади мэри» пьют

куда уходят поезда,
хоть сказано: «за горск», –
тебя преследует звезда
уже который год

преследует январский дождь
тебя своей тоской –
так от сумы ты не уйдешь
из области сумской

так не уйдёшь от нар и ран
от крыма до карпат:
есть ад земной – страна иран,
не худший, говорят

в саду осадки и оса
слепила в нём гнездо –
ты б тоже мог построить сам
и кров себе, и дом

ещё монмарт не наступил,
февраль тот враль ещё:
весь век ты вносишь цифры в пи* –
в число, чей долог счёт

не зарекайся, кайся – скайп
не подведёт и зум…
а год пройдёт – не умолкай,
не утирай слезу

*число π = 3,14159292… На июнь 2022 года известны первые 100 триллионов знаков числа «пи» после запятой; его десятичное представление никогда не заканчивается и не является периодическим.

01.08.2024

С наступающим 2025 годом!

санта клаус, седой весельчак
(внук, конечно же, деда мороза),
с опустевшим мешком на плечах,
вечным, как деревенская проза,

удаляется в свой делавэр,
иль в неваду на озеро тахо,
сделав дело, как мавр, например,
в закрывавшем гастроли спектакле

разбежались олени, пустой
убер праздничный ждёт на полозьях,
и бездомный пьёт бренди за то,
чтобы в новом – всё б лучше склалося

поутру в конфетти весь таймс-сквер –
будут дворникам тонны подарков:
на две тысячи двадцать пять сфер
шар рассыпался в духе дель арте

вся прохладная к слову «любовь»,
ждёт снегурочка трейна (вид сзади),
одинока, как грета гарбо
средь поклонников в верхнем ист-сайде

поперёк в наступившем и вдоль
персонажи прочитаны сказки –
будет призван в разведку рудольф*,
но споткнётся с пробитою каской

купидона в пехоту возьмут,
виксен сядет – за фейки и фразы,
санту к марту пошлют под бахмут,
а попозже, пешком, в сектор газы

время отпуска быстро бежит –
не успеешь моргнуть по запарке:
вновь в упряжке олени, кто жив;
вновь детишкам готовить подарки…

меньше года ждать до рождества,
а потом сразу выбросят ёлки,
но до этого будет листва
в наступившем – хотя и не долго

*Олени Рудольф (Rudolph), Купидон (Cupid), Виксен (Vixen) – из упряжки в девять оленей Санты

01.02.2024